В.В.Злоказов

Прорыв через Полу.

 

Данная статья является попыткой реконструкции событий прорыва десантников 1МВДБР и 204ВДБ в ночь с 7 на 8 апреля 1942г из Демянского котла, где в течении месяца они вели тяжелейшие бои с превосходящими силами окруженных частей 2-го армейского корпуса 16 армии немцев. Основой для этого послужили воспоминания ветеранов-десантников.

 

После тяжелого боя при переходе дороги Анино-Залесье объединенные силы 1МВДБР и 204ВДБ, общим числом около тысячи человек, ненадолго остановились на северной оконечности болота Дивен Мох. Здесь был принят последний самолет, на котором были отправлены в тыл раненые комиссар 1МВДБр А.Е.Мачехин и комбриг 204ВДБ Г.З.Гринев

Позади остался месяц постоянных боев, потеря товарищей, попытки пробиться через линию фронта к своим под Черной, Лунево, Корнево. Командование предлагало то одно место прорыва, то другое, то третье, а силы десантников были на исходе. Пришло время сделать последнюю решающую попытку. За ночь с 6 на 7 апреля 1942г десантники перешли по восточной кромке болота Дивен Мох  и разбили лагерь на юго-восточной оконечности болота.

Сразу стали прикидывать  возможные маршруты выхода к своим. Разведчики Павла Федуловича Малеева, который возглавлял разведку 1 МВДБР, тщательно исследовали предполагаемую полосу прорыва бригадой обороны противника между деревнями Волбовичи и Николаевская (на послевоенных картах Никольское). Они даже проходили в район д. Нарезка, т.е. через линию немецкой обороны, за реку Полу, собрав сведения о рельефе местности, системе немецкой обороны, естественно в возможных рамках  отведенных на это 1-1,5 суток. Основу обороны немцев составляла р. Пола и располагавшиеся на ее берегу деревни, исполнявшие роль основных  оборонительных узлов. Между ними были вырыты соединительные траншеи и окопы, в которых, как правило, дежурили наблюдатели. Основная часть солдат противника располагалась в тепле, в избах. В случае тревоги они быстро занимали позиции и отражали нападение. Позади окопов располагалась рокадная дорога, на обочинах которой были сооружены снежные валы, высотой до 1,5 метров, в которых, через определенные промежутки, были сделаны проходы. Для того, чтобы валы было трудно преодолевать их поливали водой.  Дорога была тщательно, до земли, очищена. За дорогой, в тылу у немцев, в отдельных местах, также были вырыты траншеи. В некоторых местах оборона была укреплена валами из бревен. Река Пола шириной до 30-50метров, на момент прорыва была покрыта льдом. Ее обрывистые берега, переходили в открытые продолжительные спуски и подъемы. Все пространства по фронту было немцами тщательно пристреляно пулеметами и минометными батареями. Минных полей разведчики не обнаружили. Было понятно, что при открытой атаке линии фронта десантников ждет неминуемый разгром. Трудность предстоящего прорыва усугублялась тем, что бойцы бригад были обессилены длительным голоданием, напряженностью последних боев, множественными обморожениями, а также большим количеством раненых.

 Командование бригады разработало подробный план прорыва с учетом движения каждого подразделения и постановкой конкретных задач. По плану передовые подразделения  должны были сблизиться с противником, не обнаруживая себя, и снять наблюдателей в окопах. Переход линии фронта осуществлять двумя колоннами с наиболее возможной скоростью. Фланги должны были защищаться специально сформированными группами, которые возглавили начальник разведки бригады П.Ф. Малеев и комиссар 4 батальона М.С. Куклин.

Малеев
Малеев Малеев

Куклин
Куклин Куклин

Последняя радиограмма посланная комбригом Тарасовым перед прорывом:

7 апреля

Тарасов-Ватутину

Нахожусь в районе юго-восточной окраины болота Дивен Мох.

Положение очень, очень тяжелое.

Для вывода нужна помощь.

Самостоятельно охраняю только раненых. Прошу помощь для выхода. Ежесуточное промедление приносит десятки жертв. Предлагаю переход фронта в ночь на 8 апреля на участке Николаевское-Андреевская. Прошу всемерно поддержать.

Подразделения бригады стали выдвигаться еще засветло к местам  прорыва, согласно разработанному плану. Десантники ждали момента атаки, лежа в снегу. С немецких позиций доносились голоса солдат противника. Были видны немцы, занимавшиеся заготовкой дров. С наступлением темноты опустился туман, скрывший начавших движение бойцов. Выдвигались тихо, стараясь, чтобы противник не заметил приближение десантников. Удалось без единого выстрела, снять боевое охранение немцев и подразделения пошли через вражеские позиции. События развивались стремительно в отличие продвижения обессиленных бойцов. «Благодушие» немцев не могло долго продолжаться. Не заметить переправляющуюся массу людей было невозможно. Заработали фланговые пулеметы немцев, в воздух взлетели ракеты. На флангах прорыва завязался бой между пытавшимися помешать переправе немцами и группами прикрытия. Немцы выскакивали полуодетые из домов и попадали под огонь десантников, гремели взрывы гранат, в некоторых местах завязались рукопашные схватки. Преодолевшие немецкие укрепления десантники, спускались по пологому спуску на лед реки, попадая в «мертвое» пространство, но вот дальше, на крутом противоположном берегу и далее на пологом подъеме, они попадали под губительный огонь немецких пулеметов.

Из воспоминаний Н.А. Воробьева,  командира 9 роты 3 батальона 1МВДБР

Воробьев
Воробьев Воробьев

 «Залегли в небольшом кустарнике. До этого разведку переднего края обороны немцев делали из штаба бригады. 9 рота была самой правой. Левее меня были 8 и 7, командир батальона, штаб бригады и подразделение 2 батальона. (Схема)

 

 

Команда была тихо, по возможности без шума ближе подойти к линии обороны немцев, внезапно ударить и быстро преодолеть линию фронта. Подготовили оружие, гранаты. Когда мы все вместе вскочили и бросились вперед к укреплениям немцев, прямо передо мной оказались только три немца, которых мы сразу уничтожили. Левее меня, метров за 200-300 поднялся отчаянный крик, шум, стрельба и разрывы гранат. Просматривались силуэты каких-то построек. Первое что мы преодолели – это окопы, заваленные наполовину снегом. Метров через 20-30 – дорога, очищенная от снега до земли и вал из толстых бревен высотой в 1,5 – 2 метра. За валом пологий склон (метров 75-100) и сразу речка Пола, частично заваленная бревнами. Противоположная сторона реки имела крутой берег высотой до 6 - 8 метров и далее снова пологий подъем метров 150-200 и темнел густой лес. Пулеметы били сзади нас в спину, из-за вала левее меня. Пули летели в противоположный берег реки, а один бил правее метров 200-300 от нас по пологому подъему, где уходили наши бойцы в лес. После небольшой задержки при преодолении вала, я с товарищами спустился вниз, на лед реки. Часть бойцов преодолела крутой подъем берега, а часть под огнем пулеметов поднималась. На льду речки было мертвое пространство от пуль, но это было недалеко от немецкой обороны. Здесь, впереди меня, при подъеме на берег под прямым углом взайти, но это ему не удавалось – десантник, в котором я узнал своего комбрига Тарасова. Я начал подъем на берег левее комбрига, под острым углом, чтобы лыжи не скользили вниз (хотя и был с одной палкой в левой руке, правая рука была привязана к туловищу). Мне это удалось, и я прокричал сзади карабкающемуся комбригу: «Тарасов за мной». Но внизу, на льду стояло человек 8-10 десантников (я их хорошо не рассмотрел под огнем пулеметов, кто они, но кажется, это были все штабные работники), которые, услышав мой возглас, начали кричать: «Тарасов, спускайся вниз». И он, преодолев половину подъема, спустился вниз, на лед к той группе, которая стояла на льду, в мертвом пространстве от пуль пулеметов. Мы же, преодолев берег и открытую местность, скрылись в лесу (об этом я уже писал), больше я его не видел. Оказывается, это была уже нейтральная полоса между нами и немецкими войсками. Но об этом никто не знал. Еще метров 800-1000 и стояли наши передовые части.  (Н.А. Воробьев обознался, приняв за Н.Е.Тарасова другого десантника. На самом деле комбригу не удалось добраться даже до немецких окопов. (Прим. автора)).

Из воспоминаний Ф.П. Дранищева, начальника политотдела бригады:

Дранищев
Дранищев Дранищев

«Нам нужно было преодолеть фронтовую дорогу. Именно преодолеть. Обнесена была ледяными валами с редкими проходами. Да еще траншеи и проходы противника. А мы – на лыжах, да еще и силенок поубавилось за сорок суток похода. При подходе к дороге, в 10-15 метрах от лыжни я заметил группу людей. Там был и Н.Е.Трасов, его ординарцы и какие-то командиры. Они, прикрывшись плащ-палаткой, освещая фонариком карту, что-то обсуждали. «Николай Ефимович, что случилось?» - спросил я Тарасова. «Все в порядке. Давайте вперед,  вперед и не останавливайтесь! Подбирайте раненых!». Вместе с другими десантниками я спустился в лощину. Она была завалена ветвистыми деревьями, срубленным кустарником. Для лыжника, тем более обессиленного, такое препятствие почти неодолимо. Карабкались. Перекатывались. Бежали без лыж. Скорее из этой засеки!.. Немцы были отвлечены на время группами Малеева и Куклина…»

В наиболее благоприятном положении в отношении возможности прорыва оказались те, кто шли впереди, т.к. немцы  не сразу обнаружили начавшееся выдвижение, да и их первая растерянность тоже сыграла свою роль. Но вот дальше все значительно осложнилось. В воздухе повисли осветительные ракеты. Стало светло как днем. Ударили минометные батареи немцев. Мины падали на лед реки, в «мертвую зону», которая сначала защищала спускавшихся на лед десантников. Нарастал натиск на группы флангового прикрытия. По рокадной дороге, на машинах, немцы подбросили подкрепление с соседних участков. Вот как об этом моменте боя рассказал  И.С. Габов, минометчик 1МВДБр:

Габов
Габов Габов

«…Слева ударил пулемет. Нырнули под обрыв речки и – «мертвая зона». Хватаем раскрытыми глотками воздух. Трем глаза – залило потом. Шевелим ногами: целы ли лыжи!? Начался  обстрел минами. Одна жахнула рядом со мной... Очнулся – темно. Поднял голову – в глазах красно-белое кино. Пополз – голова вновь в снегу. А жить так хочется, царапаю голыми пальцами застывший ночью снег, вперед и вперед… Может, сто метров, может, двести пропахал носом – туман багровый в глазах. На рассвете меня подобрали разведчики артиллеристского дивизиона…».

С этого момента нарушилась управляемость подразделениями, нарушился порядок следования. Из воспоминаний М.Н. Сутыгина, заместителя политрука 2 батальона:

Сутыгин
Сутыгин Сутыгин

«На речке Поле смешались ряды десантников: каждому хотелось скорее попасть к своим. Не знаю, как на других участках прорыва, а там, где я выходил, царила неразбериха. Вроде и командиров тут было немало: наш комбат, комбриг, политотдел и особый отдел… Здоровые карабкались на тот берег изо всех сил. И с ними командиры…».

Комбриг Н.Е.Тарасов, который находился в замыкающих подразделениях бригады, еще не  достигнувший  линии вражеских окопов, поняв, что происходит, направил А.М.Шаклеина, одного из своих порученцев, вперед  приказав: «Бегом вперед! Передайте приказ: уничтожить огневые точки и выставить заслон. Пусть выход обеспечат!» - «Кому передать приказ?» - «Найдешь старшего командира!». Побежал на лыжах, обогнал раненых, Кого-то тащили на волокуше, кто-то, обнявшись тянулся к реке. Пересек речку, командира из 2-го батальона, позабылась фамилия, догнал метрах в 600 от берега Полы. Он выслушал меня: «Возвращаться запрещаю!  Приказ комбрига выполнить не могу. Бойцы едва живые». И меня не отпустили. Так и остался. А комбриг Н.Е.Тарасов где-то за речкой. С ним второй порученец – Николай Полыгалов».

Наступил перелом в  развивавшихся событиях. Увы, «чаша весов» стала склоняться не в пользу десантников. Все меньше оставалось бойцов в группах защищавших фланги прорыва, не дававших противнику перекрыть путь выхода двигавшимся обессиленным десантникам. Немцы наращивали нажим на группы комиссара Куклина и разведчиков Малеева, теснили редевшие ряды бойцов находившихся в заслонах. В тяжелом бою М.С. Куклин погибает.  Много погибших  и раненых в полосе прорыва бригады. А со стороны болота Дивен Мох, из леса в прорыв продолжают идти десантники. Наконец немцам удается прорваться на боевые позиции, занять свои окопы. Они бегут по траншеям справа и слева, на ходу добивая раненых десантников.  Таким образом, тылы колонн выходящей бригады оказались отрезаны от уже перешедшей части бригады.

М.И.Селиванов, помощник командира автовзвода 1МВДБр:

 
Селиванов
Селиванов Селиванов

 «В бою возле переднего края несколько лыжников, с ними и я, грешный,  отбились от основной группы – темнота, яркий свет, опять темнота, пальба вокруг, а на лыжах здорово не разбежишься. В рассветном мраке тумана проглядывала пойма речки Полы. Звуки боя вроде отодвинулись, долетали до нас эхом. Немецкие траншеи перед нами засыпаны снегом, будто не обитаемы. Думалось вот метров сто и мы у своих. Выскочили из лесу, перепрыгнули ход сообщения. А слева торопятся какие-то люди в белых балахонах. Ослепленные удачей, мы решили: свои! Вблизи же оказалось – немцы! Швырнули гранаты и упали в траншею. Если бежать к нашей линии окопов – там ровное место, а уже светло, - ухлопают за милую душу всех. А до леса считанные шаги. Искушение! Решаем обратно!.. По нам чесанули из крупнокалиберного пулемета. Напали на старую лыжню и по ней шпарили километра два. Опомнились на какой-то вырубке. Нас окрикнули по-русски. На пне сидел майор Решетняк из штаба Северо-Западного фронта. Он был ранен в плече и ногу. Быстро перевязали…».

Н.Н.Полыгалов, порученец комбрига 1МВДБр Н.Е.Тарасова:

Полыгалов
Полыгалов Полыгалов

«…когда остатки нашей бригады прорывались на выход к нашим войскам, командир решил идти в последней группе. Вместе с командиром был я, главный врач бригады, член военного совета фронта Решетняк, командир роты связи и солдаты, человек 60. Когда мы вышли из леса на открытую местность перед какой-то рекой, попали под сильный пулеметный и автоматный огонь немцев, бегущих по траншее слева и справа. Начался уже рассвет. Около деревянной изгороди залегли. Командир был (лежал) впереди меня слева, главврач справа, я между ними, сзади, прямо у ног. Обнаружив нас, была выпущена очередь из автомата по нам. Командира ранило в кисть левой руки навылет. Гл. врачу пуля попала в голову и он тут же погиб. Перевязав руку командира, мы с ним по-пластунски стали продвигаться вперед. Командир впереди я следом за ним. В это время огонь немцев усилился и наши, стали бить по немцам. В траншею все больше стало прибывать немцев. Когда мы отползли от изгороди метров 25-30, по нам снова был открыт огонь из автомата. Командир как-то вздрогнул и прекратил движение, у меня был пробит пулей вещмешок и котелок. Я подполз  вплотную к командиру и стал спрашивать, что с ним? Ответа не последовало. Он лежал, не шевелясь, уткнувшись головой в снег. В это время справой и левой сторон немцы в открытую пошли на нашу группу, стреляя из автоматов и крича «рус. сдавайс». Я еще потрогал за плечо командира и, убедившись, что он не подает признаков жизни, а тащить его с поля я не в силах, и тут подступают немцы, я быстро поднялся и бросился к опушке леса. Было уже совсем светло. Старшина Жунда в этом бою особенно отличился тем, что организовал отход наших, прикрывая своим огнем из автомата и командовал куда отходить. У самой опушки я набежал на лежащего раненого в грудную клетку члена Военного совета фронта Решетняка, который узнав меня попросил помощи не оставлять его, т.к. он не может передвигаться. В это время еще подбежали двое или трое наших, подхватили его и понесли в лес.

 Группа солдат, с командиром роты связи, отстреливаясь, отходили также в лес. С раненым Решетняком мы углубились в лес примерно на километр и когда преследование за нами немцы прекратили, нашли старый шалаш из елок, куда завели раненого Решетняка. Сделали ему перевязку. Ранение было поперек груди. Сутки мы находились в этом шалаше, т.к. раненый чувствовал себя очень плохо. Затем мы нашли в лесу волокушу, положили на нее раненого и потащили дальше, т.е. в направлении нашей последней стоянки, перед выходом к своим. На следующий день мы нашли место последней стоянки, где уже был командир роты связи и с ним группа сержантов и солдат не сумевших выйти к своим. В этом месте рации не было. В этом месте мы находились примерно 3-4 суток, надеясь, что как-то свяжемся со своими. Расположились группами по 5-6 человек на определенном расстоянии. У каждой группы назначались постовые. Командир группы подходил к нашей группе и советовался с майором Решетняк, как нам действовать. В нашей группе были: я. Решетняк, сержант Останин из Кирова, Александр из хозвзвода и сержант имя и фамилию не припомню (тоже из Кирова). Но утром рано, нашу группу обнаружили немцы, открыли огонь. Их видимо кто-то привел к нашему лагерю, т.к. днем некоторые солдаты уходили из лагеря на поиски продуктов. Отстреливаясь, мы стали отходить кто куда. Я вместе с двумя сержантами и солдатом, помогая Решетняку передвигаться, отошли. При отходе был ранен сержант в плечо. Фамилия его как будто Останин, он из Кировской области». Наша группа отошла к какой-то проселочной дороге, а потом к болоту. Снег еще был, но под ним вода, мы шли по колено и выше. Оторвались мы от немцев на болоте. Сидели до утра, а затем стали осторожно двигаться лесами к выходу к нашим войскам…».

Интересен рассказ В.Н.Талиева, инженера 204 бригады, выполнявшего роль связного между Тарасовым и Гриневым,  о переходе линии фронта группы бойцов 204ВДБ под командованием  комиссара Д.П.Никитина:

«7.04.42г мы выходили к своим. Шли двумя колоннами. Впереди полк. комиссар Никитин Д.П.. за ним нач. особого отдела Дойман и 35 бойцов. Сзади шел Тарасов Н.Е. и с ним около 80 бойцов. Я шел с той группой. На одной из полян я увидел, что группа Никитина втянулась в лес, а группа Тарасова Н.Е. круто повернула влево и пошла назад. Я покинул эту группу, и догнав Никитина Д.П., попросил разрешения идти с ним. На что получил согласие. После этого мы пришли в д. Ст. Гутево и там нас приняли в штабе. В политотделе…».

По всей видимости, движение их группы происходило с другой стороны деревни Николаевской, в промежутке Николаевская – Андреевское. Тогда понятно, как они оказались в деревне  Старое Гутево (Гучево). Предполагаемый маршрут обозначен красным пунктиром.

 

Получается, что у них не было боестолкновения с немцами, они скрытно просочились через боевые порядки противника. По-видимому, этот участок своей обороны немцы вынуждены были оголить, бросив все силы на ликвидацию прорыва 1МВДБр, что позволило группе Никитина остаться незамеченной.

Эта ночь с 7 на 8 апреля 1942 года, эти 450-500 метров берегов реки Полы, между глухими новгородскими деревеньками Волбовичи и Николаевское, разделили судьбы бойцов и командиров 1 МВДБр. Кто-то дошел до своих, кто-то убитый остался лежать на льду и берегах реки Полы, кто-то попал в немецкий плен. Часть бойцов и командиров, разрозненными группами, еще какое-то время пытались прорваться к своим. Большинство из них либо погибло, либо попало в плен, прорваться удалось единицам. 

28top

123