Шебалков Иван Феоктистович помощник начальника оперативного отдела 1 мвдбр

Шебалков
Шебалков Шебалков

Первая маневренная, воздушно-десантная бригада в основном сформирована в Кировской области ст. Зуевка к концу декабря 1941 года и передислоцирована в район Монино Московской области. Весь личный состав бригады был по возрасту молодым, значительная часть состава подразделений составляли комсомольцы, грамотные, физически развитые парни, преданные делу партии Ленина, горели желанием и нетерпением сражаться за свою Родину, против полчищ немецких войск вторгшиеся на нашу русскую землю.

После короткой специальной боевой и политической подготовки бригад в полном составе, по железной дороге прибыла и сосредоточилась в районе аэродроме Выползово Ленинградской обл. для десантирования в тыл немцев.

К тому времени транспортной авиации на аэродроме было недостаточно и мы на несколько дней там задержались.

Бригаде приказано следовать к линии фронта своим ходом в пешем строю на лыжах.

На одном из участков Северо-Западного фронта бригад прошла боевые порядки наших войск и линии фронта немцев.

Таким образом, мы оказались в центре окруженной, в то время 16-немецкой армии в районе Демянских лесов.

Нам было приказано: по пути следования в заданный район в бой с мелкими гарнизонами и группами немцев не вступать, радиопередачи не вести, а сосредоточить свое внимание и сохранить боеспособность для уничтожения штаба 2 армейского корпуса СС, дислоцировавшегося в пункте Добросли.

Несмотря на указание -  не входить в радиосвязь до определенного времени, не вступать в бой с немцами, все же некоторые подразделения бригады по пути следования в глубь тыла вели перестрелки с немцами, уничтожали мелкие группы, транспорт и спец. машины, нарушали линии связи противника. В результате вышеизложенного немцам стало известно, что перед ними в тылу действует не партизанская группа, а хорошо организованная и вооруженная воинская часть.

Немцы, используя авиацию, установили направление нашего маршрута, днем и ночью преследовали и следили за нашими передвижениями и районами наших стоянок.

Это утверждение Ивана Феоктистовича несколько расходится с имеющейся информацией и воспоминаниями других десантников – немцы безусловно узнали о проникновении воинской части в свои тылы, но на этом, описываемом им этапе,  не смогли организовать авиаслежение за бригадой, оно выполнялось немецкой авиацией значительно позже, на заключительном этапе рейда.

 Обнаружив нас, немцы стали бомбить и обстреливать из минометов наши боевые порядки, даже были случаи, когда немцы пытались окружить и уничтожить штаб бригады.

В такой обстановке бригада готовилась к бою, вела активные разведывательные операции и изучения районов Демянских лесов, установления связи с партизанами.

Личный состав подразделения были хорошо вооружены; автоматами, пулеметами, противотанковыми ружьями и гранатами, имели в запасе боеприпасы. Питание осталось на 7-10 суток, почти весь состав – офицеры и солдаты бригад были одеты в маскировочные белые халаты, поверх теплой специальной десантной одежды.

С целью маскировки, костры категорически разводить запрещалось всем, для приготовления горячей пищи, использовали сухой спирт. Жили в шалашах сделанных из сучьев и веток деревьев и в большинстве случаев спали на открытом воздухе – на снегу. Когда нам стали сбрасывать на парашютах продовольствие и боеприпасы, парашюты использовали для удобства в своих «жилищах».

Кончался январь месяц 1941 года, (это ошибка – бригада перешла линию фронта с 7 на 8 марта 1942г)в лесах в районах наших расположений было много снега, глубина которого достигала до 1,5 метра. Температура воздуха в среднем была низкой 20-30 градусов.

На всех привалах, стоянках и ночлегах систематически велась партийно-политическая работа, проводились регулярно партийные и комсомольские собрания. В километрах 5-7 от населенных пунктов Б и М. Опуево, организовали временную базу бригады, определили районы подразделениям. Ведем разведку, изучаем противника. Ждем приказа на бой.

Несмотря на периодическую смену районов своего расположения, немцы снова обнаружили бригаду.

Не помню, которого числа, февраля (марта) 1942, утром, часов в 11 штаб бригад был обстрелян из минометов, а чуть позже, немцы пытались атаковать нас, но им помешали группы боевого охранения. После этого немцы открыли сильный автоматный огонь по нашим расположениям.

Вскоре в огневой бой вступил весь личный состав штаба бригады. Стрельба была с обеих сторон сильной. Минут через 20-30, на правом фланге наших групп немцы не выдержали натиска десантников, обратились в бегство, оставляя на снегу трупы своих убитых. Особенно отличились на правом фланге, разведчики во главе с офицером Киселевым, офицеры политотдела штаба во главе с ее начальником Дранищевым. Группа особого отдела во главе с ее начальником Гриншпуном. Бой стал постепенно затихать. Я почему то оказался на левом фланге среди больших деревьев. После перестрелки с немцами встал во весь рост, полагая что с немцами все покончено, но в этот момент из кустов в метрах 50 от меня ударила автоматная очередь в моем направлении, я упал, притворившись убитым. Через несколько секунд, встал на колени и дал длинную автоматную очередь по кустам, откуда велся огонь немцев. Ко мне прибыла группа автоматчиков-десантников, но бой затих, немцы удрали и с левого фланга. После боя у десантников оказалось два человека легко раненных, я имел несколько пулевых пробоин в обмундировании, а немецких трупов десантники никогда не считали.

В боях, в десантных войсках, участвует весь личный состав, трудно различить, где офицер, а где рядовой. Поэтому к этому времени бригада имела уже десяток убитых офицеров, дравшихся на других участках.

Как стало позже известно, немцы обстреливали и атаковали нас, не только с целью преданности идеалам фюрера или тактического преимущества, сколько с целью добыть продовольствие. Немцы или фрицы как их называли, были очень голодны.

Близкие к нам немецкие гарнизоны питались за счет нашего пайка. Сбрасываемое к нам продовольствие с самолетов на парашютах, особенно с помощью ТБ-3, часто не попадали в заданный квадрат и парашюты с грузом падали на территорию занятой немцами или между враждующими позициями. Тяжелые грузы, водка и боеприпасы падали к нам.

В борьбе за хлеб погибло много наших товарищей, особенно офицеров тыла.

Немцы были не только голодны, но и плохо одеты, много вещей – платков, валенок, одеял и т.п. были награблены у населения и укутаны с ног до головы. Осматривая трупы убитых немцев, трудно было отличить их от гражданского населения. Итак, время идет, мы занимаемся своими повседневными делами.

Ждем приказ на атаку и уничтожение штаба 2-го армейского корпуса СС в М. Добросли.

В середине февраля (марта) 42 г. наконец бригад в полном составе выступила в направлении местечка Добросли.  Пройдя десятки километров, в основном движение совершались ночью, мы вышли к окраине – Добросли. Это было ночью. Рассредоточились, приняв боевой порядок и лежа в снегу на открытой местности, ждали сигнала на атаку. Немцы периодически осветительными ракетами, освещали впереди лежащую местность в нашем направлении. Освещение ракетами, было настолько ярко, что даже было видно огневые позиции и зенитные орудия, дула которых были направлены в нашу сторону.

Пролежав в снегу до рассвета, а сигнала на атаку так и не последовало. По приказу командования бригады, все подразделения отползли назад, а затем и отошли в лес.

В чем дело? Почему не атаковали противника в Добросли? Спрашивали некоторые офицеры и рядовые десантники. Ответ был один – это была тренировка к действию. Хотя я и другие офицеры, находясь непосредственно в штаб, близки к командованию, но действия и замыслы его не понимали и ничего плохого не подозревали.

Бригада построилась в походный, боевой порядок, пошли обратно и возвратились на старую, обжитую нами базу.

Десантники, озабоченные нашими неудачами, усталостью от похода и бессонных ночей, в морозы и пурге, почти голодные, стали пасмурные и злые. Зарывшись в снег спали коротким сном.

На обратном пути следования, на базу, как говорят, подобрали несколько человек Советских военнослужащих, отставших от своих частей, или бежавших из концлагерей, или просто дезертиров. К нашей бригаде, добровольно присоединялись целые группы и отдельные солдаты из других частей Воздушно-десантных войск, особенно много было их от 4 ВД бригады.

По всей видимости Шебалков имеет в виду бойцов 204ВДБ.

В бригаде начался период разброда и шатания, никакой политической твердости.

Батареи в радиостанции РБ сели, связь нарушена. Продовольствие кончилось, из-за плохой, не летной погоды,  может быть и по другим обстоятельствам оперативного порядка. Наша авиация над районами базы бригады не появлялась. Среди личного состава бригады стал появляться больные и обмороженные. Главным образом были обморожены ноги, валенки протертые в носках железными креплениями лыж, давали возможность проникнуть и сырости и холоду к телу ног. Больные больше всего жаловались на ухудшение зрения, а когда врачи обследовали больных, пришли к единому заключению - употребление сухого спирта. Были случаи, когда личный состав бригады не имел продовольствия в течение 5-7 и более суток. Десантники стали слабеть, были малоподвижны, такое положение было и в штабе бригады, среди офицеров. Надо было принимать срочные меры и находить выход из сложившейся обстановки. Он был найден. Кто-то из десантников отрыл, занесенный снегом, предмет на проселочной дороге в лесу, там оказалась мерзлая корова, мясо которой хорошо сохранилось и вполне пригодное к употреблению. Все подразделения стали искать такой «снежный клад» и отрывать попадавшиеся на дорогах бугорки. Находили не только коров, телят, овец и коз, но и лошадей. Были случаи, когда раскапывали «Снежный клад», попадались не животные, а человеческие трупы. Это результат разбойничьего действия немецких летчиков расстреливавших на дорогах из пулеметов и пушек шествие мирного населения во время эвакуации, или просто уходящих в тыл. Вскоре и эти «резервы» кончились, весь личный состав бригады снова стал голодать и слабеть. Многие, главным образом рядовые, утешали свои желудки водкой, отыскивали в лесу, ранние сброшенные нам с самолетов баллоны с водкой, висящие на парашютах зацепленные за деревья. После выпитой кружки холодной водки, людям временно становилось «хорошо», тепло, клонило ко сну.

Следуя на лыжах по лесу, цеплялись за кусты и падали, погружаясь в глубь снега. Их конечно пытались вытащить их товарищи или родственники из одних деревень, и тоже в силу усталости ложились в эту снежную яму «отдохнуть», тут же засыпали. Замерзали на вечно, целыми группами и в одиночку.

Вопреки всем ранним решениям, командование бригадой приказало командиру 3-его батальона атаковать и уничтожить гарнизон немцев, захватить запасы продовольствия в деревнях Б.и М. Опуево. В этой операции приняли участие и другие подразделения, и штаб бригады.

Деревни Опуево, находились на голой возвышенности опушки леса, подход к ним был через лес. Приняли боевой порядок и подразделения стали продвигаться к деревням вдоль опушки леса. Примерно с километр продвигались тихо и спокойно, продирались через густой кустарник и валежник, на лыжах, безусловно скорость была низкой. Справа от нашего движения тянулась поляна шириной в 300-400 метров и снова лес, покрытый снегом. Когда ушли вперед разведка и передовое охранение, по опушке леса продвигались основные силы бригады.    И вот с этой противоположной опушки леса, за поляной, по десантникам ударил одновременно сильный автоматный огонь. В лесу, где находились наши подразделения в это время появился шум, крики, ругань и стон раненных. Кто-то в это время подал команду – все направо на опушку леса, огонь! Не менее 100 автоматчиков – десантников, открыли огонь по противоположной опушке леса, откуда ударил шквал автоматного огня противника и тут же без всякой команды бросились в атаку на немцев, окопавшихся в снегу и замаскировавшихся. Овладев позициями немцев, в них мы обнаружили много убитых фрицев, среди них, много офицеров. Часть их оставшихся в живых, удирали по дороге вверх в лес. Оказавшись в первых рядах десантников по время атаки, я с группой десантников бросился преследовать оставшихся в живых немцев, удирающих в лес. Поскольку я в это время водку не пил, не курил, имел в запасе около полкилограмма сливочного масла, был физически вынослив, натренировавшись уже хорошо ходить на лыжах, ушел вперед и оторвался от группы преследования. Немцы, отстреливаясь уходили в глубь леса. Оказавшись один, я откровенно говоря, немного струсил и повернул обратно. Проходя метров 200, я увидел прижавшегося к сосне потного и тяжело дышащего офицера – начальника строевого отделения бригады Новокрещенова. Подходя к нему спросил- ты ранен? Нет сказал он – ослаб. Что – не Вы «Василий Иванович» упустили немцев? Называя меня по кличке, я ответил что один в поле не воин, а между прочим, показав ему на мною убитого немца и сказал поезжай-ка и забери у него документы, может быть появилась новая часть. Новокрещенов, забрал документы у убитого немца, мы быстро сошли по скату вниз, прошли мимо грудки убитых немцев и вернулись в бригаду. Я тоже почувствовал сильную усталость. Среди убитых наших товарищей, был мой друг по Халхин-Голу, Краснознаменец, офицер, один из командиров роты. (фамилию которого я забыл).

В тот период времени, когда мы уничтожали в начале нашего продвижения в направлении Опуево, группы немцев обстрелявших нас, 3-й батальон атаковал пос. М. Опуево, уничтожил немцев, обыскав все кругом, а продовольствия не нашли, его не было. Забрав двух лошадей, своих раненных, батальон и другие подразделения бригады вернулись на свою базу.

В этом бою был ранен командир 3-его батальона (фамилию которого я забыл). Он отказался обратно вернуться на базу.  Расположился на ночь в одной из хат М.Опуева, приказал своему адьютанту снабдить его гранатами, вторым пистолетом ТТ с патронами и приказал ему отправиться в батальон, а сам остался и до сих пор не известна его судьба.

Командование Северно-Западного фронта ВДВ бр-1 передала в оперативное подчинение командующему 34 армией генералу Берзарину. Через одну из радиостанций мы установили связь со штабом 34 армии. Вскоре на базу ВДВ бр-1 стали сбрасывать с самолетов продовольствие и боеприпасы. Бригада подготовила посадочную площадку для наших самолетов У-2. В трудные метеорологические условия да еще ночью, на приготовленную нами посадочную площадку, стали приземляться самолеты и забирать раненных и обмороженных.

За время пребывания бригады в тылу немцев снабжение нас всеми видами продовольствия и боеприпасами, за исключением нескольких периодов было нормальным.

И.Ф. Шебалков находился все время в «северной» части 1МВДБр, которую составляли подразделения 1-го батальона и оставленные на болоте Невий Мох раненые и обмороженные. Снабжение этой части бригады действительно было хорошим, т.к. постоянно происходили посадки самолетов, прилетавших за ранеными и, попутно, привозивших продукты, в отличие от «южной» части бригады, практически не выходившей из боев, и снабжение, которой мягко сказать было хуже. «Несколько периодов» упоминаемых Шебалковым - это время с момента прибытия в заданный район и по время, после атаки М.Опуево, когда, в течение более 8 суток, бригада голодала, не получая продуктов.

К нам сбрасывали на парашютах такие виды продовольствия как шоколад, сгущенное молоко, сало, водку, табак и разные крупенные концентраты, сухари и сухой спирт. Прибыв на базу после Опуевской операции личный состав стал приводить себя в порядок – чистили оружие, пополняли боеприпасы, усовершенствовали свое жилье.

Немцы нас не трогали – боялись. В охранение вместо боевых групп, стали выставлять одиночных автоматчиков – десантников.

Весь личный состав бригады при такой спокойной обстановке, стал набираться сил, появилось хорошее настроение. Заработала нормально партийно-политическая работа, подводили итоги минувших боев, даже появились юмористы.

Единственно, что беспокоило личный состав бригады, это участились случаи налетов немецкой авиации на занимаемый нами район. «Костыль», так прозвали немецкий самолет, сбрасывающий на нас обыкновенные мины. В бригаде были ружья ПТР, мы открывали огонь из них и пулеметов по самолету «Костыль», но сбить самолет не удавалось.

Как стало известно позже, когда радиостанция штаба бригады вышла из строя, в этот период по радиостанции РБ разведчика Селихова, прикомандированный к бригаде из развед. отдела или управления вышестоящего штаба, был передана в эфир  просьба – спасите бригаду. Как потом выяснилось, это сделал комиссар бригады Г.Мачихин. Этот призыв – спасти бригаду, перехватила радиостанция главного штаба ВДВ. Прошло немного времени и наш «отдых» был прерван. Получен приказ на выход из окружения и соединения с нашими войсками в северном, от нас направлении. Поскольку мы лучше знали противника, его оборонительные сооружения и огневые точки, бригада предложила свое направление прорыва обороны немцев и выхода из окружения. Но приказ есть приказ. Бригада, оставляя на базе человек – 60 больных, снабдив их продовольствием и боеприпасами, организовав сильное охранение и выделила мед.персонал, устремилась на север на соединение с нашими войсками. Здесь то и произошли решающие события в судьбе ВДВ бр-1.

8-апреля 1942 г. бригада выделив передовой отряд в составе первого батальона, к-р Ив. Жук, комиссар Бессонов. От штаба бригады были выделены для усиления и помощи батальону т.Шебалков, Новокрещенов, от п/о т.Гогулий.

С базы вышли вечером, примерно в 21-00. Вся бригада была сосредоточена в лесу северо-восточнее д. Пенно. В 23.00 передовой отряд перешел в атаку на немцев, обороняющих Юго-Восточный берег р.Пола. (Речь идет о реке Явонь).Как только батальон вошел в небольшую рощу, расположенную в метрах 400 от переднего края обороны противника, в этот момент немцы открыли огонь из крупнокалиберных пулеметов по боевым порядкам отряда. Огонь был очень сильным, да еще трассирующими и разрывными пулями, по направлениям трассирующих трасс мы определили и засекли шесть огневых точек немцев. Спустя три-четыре минуты, батальон перешел в атаку, а обнаружены точки, ведя огонь на ходу из всех видов оружия. Подходя к р.Пола, мы оказались в мертвом пространстве, поскольку немцы вели огонь с огневых точек, расположенных на высоком берегу р.Пола. Тут же с хода мы попытались уничтожить огневые точки немцев и прорвать оборону, но перед нами оказался крутой обледенелый берег, забраться на него было  не возможно, гранаты, которые мы бросали по немцам рвались в глубоком снегу, эффекта не давали. Батальон стал искать пологий берег р.Пола, но ночью его найти было трудно. Все белое. Западнее д. Пасеки, нами был обнаружен разрушенный мост или плотина. Пытались пройти по нему, но наткнулись на огневые точки, обстреливающих нас даже с флангов. На лыжах и без них пройти было по мосту невозможно. Бой длился уже около двух часов, скоро рассвет, а мы наткнулись на препятствие и вперед не продвигались.

Главные силы бригады, воспользовавшись боем 1-батальона, привлекшим к себе внимание немцев и отвлекшим много огневых точек на себя, перешел в наступление и прорвав оборону немцев между д. Пасеки и Бобково, устремились на юг в направлении Игожево, Ст. Тарасово, Корнево и 11 апреля – 42 г. Вышли на соединение с нашими войсками в район Н.Русса. По пути следования на юг, бригада вела тяжелые бои с немцами в выше перечисленных пунктах и других местах имея значительные потери.

 К рассвету 9 апреля, первому батальону, ведущему бой на р.Пола стало известно что бригада минуя нас, левее ушла на юг. Мы продолжали вести бой, забирались до половины берега по снегу и льду, снова катились обратно вниз. Начался рассвет. Как стало позже известно, комиссар 1 батальона тов. Бессонов, находясь за той рощицей из которой мы перешли в атаку  без санкции командира батальона Ив.Жука и меня как представителя высшего штаба, передал команду подразделениям на отход обратно на исходное положение в лес. За самовольные действия т. Бессонов был наказан.

Передовой отряд, ведя сильный огонь по немцам на ходу, стал отходить в лес на исходное положение. Там было принято решение – следовать на старую базу, где остались больные, в лес на Невий Мох. По пути следования на базу, немцы пытались нас задержать, ведя огонь из автоматов мелкими группами по нашей колонне, но они были до единого фрица уничтожены.

Проверяя документы у убитых немцев было установлено, что против нас действовали в основном обер офицеры из отрядов СС.

По прибытию на базу, провели совещание офицерского состава, где было принято решение – до особого распоряжения командующего 34 армией генерала тов. Берзарина, находится на базе, ведя разведывательные действия. На этом совещании я был назначен старшим всей оставшейся группы десантников, поскольку в группе были и военнослужащие других частей ВДВ: - ВДВбр 2,8,4, ВДбр 204и других частей.

(Здесь конечно же ошибка – никаких 2,8 и 4-й ВДВбр там не было).

Провели партийные и комсомольские собрания в группе, с одним вопросом повестки дня, - повысить боеспособность группы. На одной из опушек леса был выстроен весь личный состав группы (человек - 600). К нему я обратился с речью.- «Дорогие товарищи! Мы остались одни, бригада ушла на юг, связь с ней не имеем. Мы не должны гибнуть нелепо, а чтобы этого не было, нужно искать немцев и их уничтожать, для этого нужно хорошо вооружиться всем, подобрать в лесу все оружие и боеприпасы, проверить лыжи и обмундирование. Через несколько дней, мы будем искать направление нашего выхода из окружения. Не падайте духом. Выше бдительность. Старшим всей группы назначен я заместителем Ив. Жук.

Постепенно на самолетах мы эвакуировали больных. 10 апреля 42 г. Летчик прилетевший за больными передал от нач. штаба 34 армии записку в которой он просит старшего группы десантников прибыть к командующему т. Берзарину, с докладом о состоянии оставшейся группы. На другой день, на самолете, я прибыл на аэродром, недалеко от которого находился КП – 34 армии.

Доложил письменно; строевую записку, наличие оружия и боеприпасов. Нам предложили выход из окружения в направлении выбранном самими. Я доложил свой план выхода в направлении – Весики – Свинорой. План был утвержден. Забрав на аэродроме батареи для РБ и спирт, я вернулся на базу. Доложил офицерам все, что было на КП 34 армии. Продолжая эвакуацию больных на самолетах, группа стала  вести разведку противника в указанном направлении выхода из окружения. Вечером, 12 апреля, группа, организовав разведку и боевое боковое охранение, выступила на север по указанному маршруту. Идти на лыжах было очень трудно. Снег стал очень рыхлый, а под ним вода. Валенки у большинства совсем развалились, часть креплений у лыж порвались, много было больных. Как быть? Что предпринять, чтобы группа стала мобильной, маневренной и боеспособной? Ст. врач 1-го батальона предложил снять сапоги с убитых немцев и обуть в них тех, у кого развалились валенки. Немецких трупов вокруг базы было много, но снять сапоги с мерзлых трупов не так то просто. Так как мороженые ноги трупов не разгинались, приходилось отрубать ноги по колено и выколачивать их из сапог. Эта возня отняла много времени. Пройдя километров около 20 ночью, а утром подходя к реке Ловать (правильно Полометь), форсировали ее. В мелких местах было по пояс. Проходя на километр южнее д. Весики, десантники обстреляв, часть уничтожив и разогнав группы немцев-тыловиков, мокрые по пояс, некоторые были босые, к вечеру 14 апреля – 42 г. Группа вышла к своим частям, в расположении боевых порядков 2-ой СД. Сев.Зап. фронта и сосредоточились в разбитой немцами д. Свинорой.

Отдохнув, приводя себя в порядок, ждали дальнейших указаний высшего командования. Через 2-3 дня, группа снова отправилась на прежнее место дислокации – Монино.

В этой операции было эвакуировано и выведено из окружения не менее 800 – 1000 человек. Судьба главных сил ВДВ бр-1, нашей группе до прибытия в Монино была не известна.

Как стало известно, прорываясь к своим частям на Юг, бригада неоднократно вела ожесточенные, тяжелые бои с немцами, попадала в очень трудную, сложную обстановку, неся потери в личном составе. Командир бригады Тарасов сдался в плен немцам, пойман и осужден военным трибуналом. Начальник штаба бр. т. Шишкин убит.

Это утверждение основано не на фактах, а на слухах. Да, действительно, комбриг 1МВДБр Н.Е.Тарасов попал в плен, но попал раненый, в бессознательном состоянии, во время прорыва бригадой линии фронта, причем до последнего момента прорывом руководил, находясь в замыкающих рядах, не пытался, бросив своих бойцов, скорее перебежать линию фронта и оказаться в безопасности. Тому есть письменное свидетельство его порученца Н.Н. Полыгалова, который был с комбригом практически до конца, и который, перенеся страшные испытания, вышел к своим лишь через месяц, в мае 1942г. Никто Тарасова не ловил и под трибунал не отдавал. Судьба комбрига 1МВДБр до сих пор не известна.

Воздушно-десантные войска к началу войны были новым родом войск Красной Армии. В их подготовке к боям, недостаточна была усовершенствована тактика действий, особенно в боях в лесу и ночью. Вооружение десантников – ст. пулементы, минометы для них действия на лыжах были тяжелыми и снижали маневренность. Снабжение, особенно продовольствием было негодным. Лыжи и обувь, очень важный элемент в действиях десантников, было не таким каким оно должно быть. Все это тормозило выполнение, поставленных перед ними боевых задач.

Но война есть война. Война без жертв не бывает, на ней всякое бывает, - успехи и поражения, грудь в крестах или голова в кустах.

ВДВ бр-1 совершая марш, ведя бой, всегда оставляла после себя груды убитых немцев.

В общем-то немцев мы уничтожали много, они боялись нас. ВДВбр-1 до конца не выполнила свою боевую задачу, поставленную нашим командованием. Естественно напрашивается вывод – Почему?. Ответ по моему один. Это было связано с медлительностью и нерешительностью, порой все это связанно с трудностью действий командования бригады ком. бр. Тарасова, нач.штаба Шишкина, комиссара Мачихина, в подтверждение этому явилась подготовка к атаке на Добросли, где дислоцировался штаб  2-го армейского корпуса СС, который мы должны были уничтожить.

Здесь звучит устоявшаяся на тот момент, (воспоминания относятся к 1980 году) точка зрения о «виноватых и невиновных», т.е. виноваты исполнители. Что же не позволило выполнить поставленную задачу? Возможно ли было разгромить расположенный в Доброслях немецкий штаб 2-го Армейского корпуса? Возможно, но при внезапном ударе. Могли ли нанести внезапный удар десантники в тех условиях, в каких оказались? Однозначно нет.

1. К моменту прибытия и далее несколько суток, бойцы бригады голодали. О том, что дело обстояло очень серьезно говорит тот факт, что некоторые бойцы пытались есть тол, путая его с настоящей едой. Об имевшемся голоде свидетельствует текст радиограмм:

- 14 или 15 марта, без даты:  Дайте что-нибудь из продовольствия, погибаем, координаты …, поляна юго-западнее отм 61,6;

-  15 марта: погибаем, голод, находимся в поясе центральных укреплений. Дальнейшие действия бессмысленны. Авиация не дает подняться. Разрешите отход старым маршрутом.

Этим же фактором обусловлена незапланированная атака М.Опуева – еще одна радиограмма:

- 14 марта: отсутствие продуктов вынудило атаковать Б. и М. Опуево.

Ответственность за снабжение бригад продовольствием лежало на командовании армии. Командование бригады могло взять продовольствие либо у мирного населения (кстати, полностью обобранного немцами), либо у противника, что и попытались сделать в М.Опуеве.

2. По приказу, выполнять боевую задачу обе бригады, 1 МВДБр и 204 ВДБ, должны были вместе и не иначе. 1 МВДБр прибыла в заданный район 11 марта, а 204 в неполном составе (3-й батальон и несколько подразделений из других батальонов, комбриг Гринев, но  без штаба) прибыла  лишь 16 марта. (ЦАМО. Боевое донесение № 1 штаба   3батальона  204 ВДБ. Нач. оперативного отдела кап-н Пинсон).  О какой внезапности тут можно говорить?

Бригада несмотря на окружение аэродрома немцев, находились всего 400-500 метров, где находились десятки боевых самолетов противника. Не атаковали аэродром, полежали в снегу, покурили и вернулись обратно на базу.

Была атака бригадами немецкого аэродрома или нет, до сих пор до конца не ясно. В книге М.Я.Толкача «В заданном районе», посвященном рейду десантников, и основой, которой явились воспоминания ветеранов-десантников, есть описание атаки десантниками немецкого аэродрома в Глебовщине. Есть упоминание атаки летных полей у Дэвида М. Гланса в его работе «Призраки Демянска» в основу, которой положены данные немецких архивов. Есть отрицательные данные по этому поводу, как, например, у И.Ф.Шебалкова.

 После этого некоторые подразделения стали действовать самостоятельно. В марте – 42 г. 4-ый батальон, без санкций командования навязал бой немцам, в одном из районов, не далеко от базы бригады. В результате без поддержки других подразделений бригады, батальон не причинив особый урон противнику, имел несколько человек раненных, вернулся в свой ранее занимаемый район. Там погиб к-р. б-на т. Вдовин или комиссар Куклин (точно кто именно из них погиб тогда вспомнить сейчас не могу).

Мне кажется так наверное было в боях на юге когда бригада выходила из окружения.

Все же весь личный состав бригады, в основном во всех боях с немцами действовал добросовестно и решительно. Особенно, врезался в память бесстрашие и дерзость в бою тов. Дранищева и всего состава полит.отдела, всех сотрудников особого отдела, во глава с тов. Гриншпуном. Бесстрашный командир 1 бат. Ив. Жук, разведчик т.Малеев, его военком т.Миронов, всегда веселый, подвижный, бесстрашный политработник.  Мосалов Ив., пом нач опер. отдела бригады, награжден орденом Ленина в финской компании, всегда искал схватки с немцами. Погиб в одной из атак, водивший неоднократно в бой десантников.

Начальник строевого отдела бригады тов. Новокрещенов, нач. связи т. Громов (погиб на пос. площадке во время эвакуации больных(он был ранен)).

Т. Пшеничный адъютант 1 бат. Всегда был смелым и решительным, Журавлев и другие товарищи, фамилии которых я как-то забыл.

ВДВбр-1 обслуживала авиа эскадрилья, прилетевшая из Мурманска.

В сложных метео условиях, ночью, когда всюду горят костры, в том числе и немецкие, на плохо оборудованную площадку, не однократно перелетая линию фронта, приземлялись у нас, забирали больных. Помню, как один из самолетов, вылетев к нам, пропал без вести. Один самолет при посадке к нам повредил рулевое управление, остался до утра и в это утро, немецкие истребители обстреляли и подожгли самолет. Летчик этого самолета находился в наших рядах с автоматом на груди.

Я доволен тем, что воевал в ВДВ бр-1

Шебалков
Шебалков Шебалков

Моя первая встреча с немцами в тылу состоялась 11-го марта 1942 г. После форсирования р. Полометь бригада расположилась в сосновом лесу на ночлег (25-30 км Сев.-Зап леса Невий Мох). Организовав круговое охранение, спокойно провели ночь. Утром, после физ. зарядки и завтрака, в часов 7-8, недалеко от штаба бригады послышались оружейные выстрелы. Те десантники, которые были готовы к последующему маршу, бросились в сторону доносящей до нас стрельбы. Вместе с другими офицерами штаба, в район боевого охранения прибежал и я. В этом охранении были 4 десантника со ст. пулеметом из подразделения тов. Серебрякова. Приближаясь к охранению, где собрались офицеры штаба, я услышал ругань к-ра бригады Тарасова и комиссара т. Мачихина в адрес к-ра отделения охраны (фамилию не знаю), который вопреки приказу открыл огонь из винтовки СВТ по немцам, идущим по дороге внизу вдоль р. Полометь. Их было человек 7-8. Из-за глубокого снега немцев было видно только по грудь. Полагая, что на них напали партизаны, открыли ответный огонь из винтовок и автоматов. Ст. пулемет нашего охранения огня не открывал. Перестрелка длилась минут 20-25, до тех пор, пока у винтовки СВТ командира отделения расчета ст. пулемета отказал затвор в стрельбе. Немцы стали «хитрить» - высунув от себя в стороне на снег пару своих головных уборов – кеп, с расчетом, чтобы их видели и стреляли по пустому месту, а сами укрылись на дороге за груду снега и затихли. От нас они были всего на расстоянии 120-150 метров. Не спрашивая разрешения у старших, на глазах у всех я пополз по снегу в сторону немцев. Проползя метров 25, встал во весь рост и укрылся за толстое дерево, встретившееся на моем пути, осторожно выглянул из-за дерева, увидел те же кепи лежащие на снегу, а немцев не заметил.

 В это время раздались выстрелы немцев, пули простучали по дереву, за которым я стоял и несколько их прожужжали мимо меня. Тогда я быстро опустился на снег, притворяясь убитым. Пролежав с минуту, стал ползти в сторону немцев, отползя от дерева влево не поднимая головы. До немцев оставалось не более 25 метров, меня они, ползущего в белом халате не заметили. Немного отдохнув, вынул из кармана 2 гранаты Ф-1 и сильно бросил их в сторону немцев, вправо и влево от лежащих их на снегу головных уборов, и дал длинную очередь из автомата. Лежа в снегу я услышал команду к-ра бригады – не стрелять, вернулся назад. По старому следу, весь мокрый от пота и снега вернулся обратно к ст. пулемету. Больше немцы в нашу сторону не стреляли, кепи их оставались лежать на снегу. В лесу стало кругом тихо, только слышны колыхания и скрип сосен от ветра и хруст снега от лыж десантников. Бригада построилась в колонны и двинулась в направлении леса Невий Мох. Вот так и гибли наши товарищи нелепой смертью, на грани которой был и я. В этом смысле индивидуальный «героизм» был не нужен никому. В последующих боях, где мне приходилось участвовать, я был более благоразумен и сообразительнее, но на «подвиги» рвался всегда.

 

Шебалков
Шебалков Шебалков

В марте месяце 1942 г., число не помню, бригада в полном составе сделала марш на Запад от своей базы, с целью проминки, проверки боеготовности подразделений и усиления паники в немецких гарнизонах, расположенных в населенных пунктах вдоль нашего маршрута. Бригада вечером пересекла дорогу, идущую с Севера на Юг с односторонним движением транспорта немцев, и ночью сосредоточилась в густом лесу в километрах 35 от Невий Мох. Переночевав без всяких происшествий и тревог, на рассвете следующего дня бригада в колоннах с мерами охранного обеспечения, возвращалась на свою базу – Невий Мох. Штаб бригады уже был в колонне, а я, что-то замешкался, стал искать свои лыжи, стоявшие около шалаша в снегу, их на месте не оказалось.

 Колонны ушли, а я продолжал искать свои лыжи, думая, что кто-то подшутил надо мной, - лыжи бросил в снег (зачеркнуто) или зарыл их в снегу. Искал лыжи долго в районе и вокруг стоянки, но безрезультатно. Снег глубокий, без лыж передвижение почти невозможно. Во мне появился страх, горе, досада и отчаяние. Что делать? Решил идти без лыж – пешком по следу колонны бригады! И пошел. Идти было трудно, ноги утопали в снегу выше колен. Когда шел по лесу, со свежими силами в душе была надежда благополучный исход моего движения. Прошел километров 10, лес кончился, началась открытая местность, снег был твёрже, чем в лесу идти было совершенно… Время было уже часов 11 утра. Впереди, в метрах 400-500 проходила дорога, на которой изредка появлялись немецкие, в большинстве случаев крытые машины! Это насторожило меня. Идти в рост по открытой местности смерти подобно. Что делать? Полежав в снегу на опушке леса, отдохнув, и решил не идти, а ползти. Полз долго, а до дороги ещё метров 300, за которой виднелся кустарник, а чуть дальше – лес. Полз, а иногда немного шёл. Но опасно. Ползти было очень трудно, да ещё и потому, что у меня в руках автомат, на который я опирался руками, на спине вещмешок с патронами и продовольствием, прикрытый белым халатом, который всегда путался в ногах, а снять его нельзя – демаскировка. Лётная меховая ушанка и перчатки были в кармане, на поясе пистолет прижат к животу, а самое главное – я уже окончательно выбивался из сил, не смотря на мою физическую развитость и выносливость. С ног до головы был абсолютно мокрым, бельё прилепилось к телу, дышать стал часто, в голове появилась боль, в глазах разноцветные круги и тёмные пятна. В голову стали приходить всякие дурные мысли, часто вспоминаю жену, сына и родственников, на глазах появились слёзы. Как не хотелось бесцельно, да ещё (неразборчиво). Я понимал, что такое чувство может быть только накануне смерти. Хорошо отдохнув, стал немного прозябать, взял, как говорят, себя в руки и снова полз вперед. Решил – в случае явной опасности для жизни, или, попадая в плен к немцам – застрелюсь.  Прополз ещё метров 150, наткнулся на небольшое озеро, на льду в центре которого я увидел сидящего человека в десантной форме одежды. Полз, а на льду подбежал к десантнику, а он оказался мёртвым. Лыжи, в которых я так резко нуждался, у него не оказались, не оказалось в кармане и документов, не видал и оружия, около него валялся пустой вещевой мешок. Немцы наверное его уже обшарили, ведь дорога близка, а он на виду. После осмотра мёртвого десантника, отбежал в сторону в снег, на свой маршрут, отдохнув немного, увидя впереди близко от меня лес, снова полз вперед и вперед. Время было уже около 4-х часов дня. Оставшееся расстояние в 150 метров до дороги я прополз быстро. Вышел на дорогу, на которой увидел протянутый в палец толщиной синего цвета провод. Посмотрев в право и влево, дорога была пуста, сняв автомат, вынул диск, и стал на прикладе автомата рубить провод, он не поддавался, я его только плотно смял. Спохватившись, что времени уже много, а идти ещё долго, километров двадцать с лишним. Бросил возиться с проводом, вышел на знакомый мне маршрут, лыжня оказалась в лесу старой, крепкой. Вот по ней, быстрым шагом шел на базу с приподнятым настроением, без чувств усталости. Поздно вечером появился в штабе бригады в Невий Мох. Все товарищи встретили меня радостно, с объятиями. По штабу быстро разнеслась весть – Шебалков жив. Тов. Дранищев, увидев меня, сказал «Дорогой мой, - Василий Иванович! Рад за тебя, а мы тут все считали тебя погибшим». Пригласили меня в шалаш, к малому костру. Насильно заставили меня выпить водку. Проглотить глоток водки, на постеленном парашюте поверх хвои, я быстро и крепко заснул. Два или три дня я чувствовал себя плохо, всё болело и ломило, в ушах появился звон. Настроение было хорошим. Вот что значит ходить без лыж по глубокому снегу. На следующее утро, у шалаша взвода связи обнаружил свои – черные лыжи с маркировкой – И.Ф., нашел и «хозяина», которому хотел отомстить, даже – пристрелить, но увидав перед собой сержанта-радиста, который забрал мои лыжи, он и я улыбнулись друг другу и разошлись. Свои лыжи я без присмотра больше не оставлял, - клал под бок когда отдыхал.

 

Шебалков
Шебалков Шебалков

1. В 19.00, 9-го сентября 1943 г., командир 55 Гв., Иркутской, орд. Ленина и Трижды Краснознаменной, орд. Суворова II ст. Стр. дивизии  им. Верховного Совета РСФСР, генерал Аршинцев Б.Н. вызвал меня в свой блиндаж на К.П., который располагался в районе Адамовича Балка под г. Новороссийск и сообщил мне, как начальнику опер. отд. дивизии: На совещании в штабе 18 армии, где обсуждался вопрос предстоящих боевых действий наших войск за освобождение г. Новороссийск начальник Полит. Управления тов. Брежнев передал мне пакет особой важности, и просил сегодня ночью доставить его на Малую Землю и вручить его командиру отряда. Передавая мне пакет, Генерал добавил: «Маршрут, по которому ты поплывёшь – очень опасный, днем простреливается из крупнокалиберных пулеметов и орудий прямой наводкой с высоты Сахарная Голова, а ночью освещается прожектором с курсирующей недалеко от берега моря и уничтожает пушечным огнем подводной лодки немцев, всё, что обнаруживается в море. Любой ценой пакет должен быть доставлен на Малую Землю. В случае опасности для Вашей жизни, уничтожить его. Пакет немцам в руки попасть не должен. Вам ясно, все понятно, т. Шебалков? Я ответил, все ясно и все понятно. К 9 часам вечера прибудьте к морю за(й)т. Кабардинка, Вас там на берегу встретит старшина II статьи (назвав фамилию), который доставит тебя на катере к Малой Земле. Желаю счастливого пути, Иван Феоктистович. Все документы свои оставьте в отделении» Пожал мне руку и мы расстались. К морю, в указанное место, я прибыл точно в 9.00 вечера. Меня уже ждал моряк, плотного телосложения, на груди у него был орд. Красной Звезды и две медали, я назвал пароль, мы поздоровались и отправились в небольшой открытый сверху моторный катер. Сели в него, я развязал завязки кальсон на ногах, расстегнул пуговицы на вороте и рукавах гимнастерки, снял пилотку и молчал. Когда мы отплыли от берега, моторист сказал мне, - наблюдайте влево, как только осветит прожектор, ложитесь на дно катера, громко со мной (не) разговаривайте, кашляйте и (слово неразборчиво) в пилотку. Спустя минут 10 моторист спросил меня: Откуда я родом? Где воевал? Умею ли я плавать? После ответа мной мотористу мы молчали. Море было спокойным, катер плавно, почти бесшумно шел вперед. В полночь катер плавно и очень тихо подошел к берегу Малой Земли. Сошли с катера, нас тихо окликнул, - Стой! Пароль? После ответа часовой-моряк сказал мне, - идти в рост нельзя, в 100 метрах немцы. Ползите по (слово неразборчиво), через 20 метров попадете в блиндаж. Когда я приполз в блиндаж, меня встретил моряк в куртке и сказал, «Мы Вас ждали, нам передали по радио». Я передал его пакет, он распечатал и прочел содержание, стал веселым, почему-то поцеловал меня и тут же расписался на конверте, а письмо сжег на огне светильника. Спирт пить будите? Спросил меня, нет, не пью. Отправитесь быстро обратно, скоро рассвет. Приполз к катеру, на котором были двое раненых моряков и какие-то коробки и бидоны. Мы отправились обратно. Никто нас не обстреливал, не освещал. На рассвете мы вернулись в пункт – Кабардинка. Я доложил генералу Аршинцеву что задание выполнено. Он сказал «Молодец», идите отдыхайте. Позже стало известно содержание письма в пакете которого я отправил на Малую Землю. Т. Брежнев предупредил моряков, что скоро начнется генеральное наступление наших войск, будет освобожден не только г. Новороссийск, но и вся Кубань, просил держаться и быть начеку. Подводная лодка немцев, которая каждую ночь преграждала путь к Малой Земле, больше не появлялась. Лично т. Брежнева под Новороссийском я не встречал. Вот и все. 2. Порученца о.о. (скорее всего оперотдела) т. Катаева М.И. помню хорошо. Человек высокого роста, весьма спокоен и скромен, мало разговорчив. В боях участвовал вместе с другими. Я сейчас вспомнил упол. о.о. т. Ко…(фамилия неразборчива), своего лучшего товарища по боям и разведке. Бесстрашный офицер. 3. Ст. политрук – Запатей (не совсем разборчиво) был комиссаром 2ПДБ накануне рейда в тыл немцам был куда то переведен. Вместо его прибыл тов. Чечеткин. О гибели их ничего не знаю.

На этом заканчиваю свои воспоминания о десантниках в тылу немцев Демянских лесах.

 

28top

123