Попов Николай Васильевич военврач 1 ПДБ

Окончив в сентябре 1941 года военфак при 2-ом Московском мединституте был вместе со всеми выпускниками направлен в УрВО (г.Свердловск). В УрВО все получили назначения в воинские части. Нас четверых: меня, Муку Георгия, Ковалева Константина и Альперовича после прохождения медкомиссии направили в распоряжение командира 1-й МВДБ. По прибытии в соединение нас принял командир бригады Тарасов и дал нам назначение. Меня- врачом 1-го ПДБ. Бригада только начала формироваться и еще не была полностью укомплектована. После укомплектования, а это прошло быстро, все проходили парашютно-десантную подготовку, лыжную подготовку и хождение по азимуту в лесу. На станции Зуевка впервые личному составу были продемонстрированы групповые прыжки с самолета ТБ-4. Самостоятельные прыжки на ст. Зуевка мы произвести не успели, так как в январе 1942 года были срочно переброшены в Подмосковье. Через сутки нас перебросили в р-н Монино.

         В феврале 1942 года бригаду перебросили на аэродром «Выползово», с которого мы должны были десантироваться с самолетов. Нами было подготовлено всё для этой цели. Однако, за несколько дней был получен приказ готовиться к переходу линии фронта на лыжах. Всё пришлось переделывать, т.е. переупаковывать, так чтобы было можно унести на себе (в основном везти на носилках, установленных на лыжах с помощью особых креплений). Изменения способа десантирования нам объяснили тем, что в тылу окруженной немецкой армии настолько насыщено войсками, что невозможно прыгать с парашютами, так как будем уничтожены.

         Из Выползово нас перебрасывали к линии фронта на групповых автомобилях.

         Из д. Веренейки наш батальон двинулся к линии фронта на лыжах засветло. Пришлось переходить открытое место – поле. Не доходя метров 100 до березовой рощи, нас обнаружили два «мессера». Хорошо что вовремя их заметили и была дана команда: «Воздух!». Пока они делали разворот, колонны батальона рассредоточились и залегли. И только тогда с бреющего полета начался обстрел из крупно-калиберных пулеметов. Было несколько заходов. Очевидно, пока не были израсходованы все боеприпасы. Это, по-существу, было первое боевое крещение. После ухода самолетов быстро дошли до леса и облегченно вздохнули. Теперь, в безопасности.

         Двигались всё время лесом. Под утро 3 марта вышли из леса и пересекли зимник (дорогу) по р.Пола и перелесками стали двигаться к большому лесу – нашему защитнику. Во время этого движения своеобразно посвистывали пули. Одни нагибались, другие в недоумением смотрели, старались понять, откуда они летят. Выстрелов не было слышно. Ведь никто из нас пока не находился под обстрелом и не знал, что такое .

           Двигаться по лесу было очень трудно, особенно тем, кто на лыжах-волокушах тащил грузы. Лыжи-волокуши цеплялись за деревья, ломались.

           По прибытии в район предполагаемой базы, где ожидался сброс с самолетов продовольствия, боеприпасов и других грузов, разместились по-батальонно. Из лапника - ёлок настроили шалашей. Костры днем не разжигали. Боялись дымом себя обнаружить. Батальоны друг от друга были удалены на значительном расстоянии, в центре располагался штаб бригады. Вначале чувствовали себя бодро, имелся запас продовольствия. В Выползове был выдан сухой паёк на 10 суток. А что такое сухой паёк? По объему это небольшое количество. И конечно солдаты, да и офицеры, быстро его весь съели. Буквально за 3-4 дня. И началось самое страшное – голод. Бригада двигаться без продовольствия не могла, а сброса не было. Народ слабел, стал малоподвижный, появились обморожения, особенно, нижних конечностей. Этому способствовало также появление на валенках дыр в местах крепления лыж. Обморожения появлялись, главным образом, во время сна. К 14 марта все голодали уже 10 дней. Весь этот период бригада практически бездействовала.

         Голодать и бездействовать стало невозможно. Поэтому, как мне представляется, командование бригады приняло решение захватить Малое и Большое Опуево. Первую деревню должны были захватить первый и второй батальона, а Большое Опуево – 3-й и 4-й. Взять деревни должны были на рассвете 14 марта. С этой целью мы должны были сосредоточиться ночью в лесу перед деревнями. Наш 1-й батальон перед рассветом сосредоточился на исходном рубеже, но был обнаружен немцами, которые открыли по лесу, где мы находились, пулеметный огонь. Наши ответили минометным огнем. Когда стало рассветать, роты пошли в атаку. Немцы не выдержали и оставили деревню. Наши солдаты ворвались в М.Опуево. обороняло М.Опуево тыловое подразделение немцев. Немцы поспешно оставляли деревню и много оставили оружия и боеприпасов, в частности пулеметы. В М.Опуеве был захвачен продсклад и две лошади.

         Б.Опуево не было взято. Там было оказано сильное сопротивление.

         Наш батальон долго в М.Опуеве не задержался, от силы 1-2 часа. Был получен приказ срочно покинуть деревню и двигаться на свою базу – вернее стоянку до операции. Уходили очень поспешно. Благодаря этому, были осавлены нам несколько раненых, в том числе командир батальона или Вдовин, или Струков, также осталось несколько солдат с сержантом Фомичевым. На второй или третий день в сторону М.Опуево посылалась разведка и, как мне припоминается, шел разговор между офицерами, что деревня занята немцами. Потом выяснилось, что это не так. Очевидно, разведчики приняли наших солдат за немцев. Возможно, они и обстреляли нашу разведку. А может быть было, как рассказывает Морозов. Не дождавшись его возвращения, решили, что он попал к немцам, и возвратились назад.

         Вскоре начали нам сбрасывать продовольствие с самолетов. Наличие огромного количества несколько сотен раненых и, главным образом, обмороженных, вынудило командование создать для них лагерь вблизи от посадочной площадки санитарных самолетов. Раненые из всех подразделений были собраны в одно место. Обморожения были сильные, от 2-й до 3-й степени. Многие не могли ходить, а двигались ползком. Все они при себе имели личное стрелковое оружие, гранаты и достаточное количество боеприпасов. Размещались в шалашах из ёлок.

         Когда наладилась посадка самолетов в лагерь прибыли врач и фельдшер, которым было вменено в обязанности оказывать помощь пострадавшим, проводить сортировку, с целью определения эвакуации. Когда была налажена эвакуация, бригада получила новое задание и двинулась на юг. В лагере, для его охраны, никаких подразделений оставлено не было. Раненых от нападения немцев могла спасти лишь самооборона. Что и подтвердилось в дальнейшем. Однажды немцы решили захватить лагерь. Но раненые буквально все, многие ползком, вылезли из шалашей и, заняв круговую оборону, успешно отбили атаку немцев, которые в последствии уже не пытались захватить лагерь.

           Когда был нами оставлен лагерь, наш 1-й батальон двинулся другой дорогой. Двигался он не то левее, не то правее бригады. По-моему, левее. 1-я рота батальона была придана бригаде. Командир её Охота был ранен и не мог двигаться самостоятельно. Он стоял на лыжах и его на мешках тянули два бойца. Мы ему предлагали остаться и эвакуироваться , но он отказался и двинулся с ротой. В дальнейшем с бригадой мы уже не встретились, а остатки её увидели лишь в Монино, куда после выхода все собрались. По идее, мы должны были двигаться скрытно, но этого не получилось. При переходе р.Явань, перед рассветом, когда мы поднимались на противоположный берег, нас немцы встретили плотным огнем. Батальон залег. Поскольку все мы были на лыжах, оказались малоподвижными, а ползти вообще не могли. Наш пулеметный взвод ответный огонь открыть не мог, так как смазка замерзла и ручные пулеметы не работали. В этот период, когда батальон лежал под пулеметным огнем, поступил приказ отходить назад к лесу. К рассвету мы оказались на опушке «своего» леса и были недосягаемы для пулемотов.

         Отдохнув немного, по приказу командира батальона Жука И.И., мы двинулись в сторону лагеря –Невий Мох. В лагерь Невий Мох мы прибыли на 3 сутки.

         В один день в лагерь прибыл сержант Фомичев с несколькими солдатами. Вот что мне запомнилось из его рассказа.

         Когда батальон ушел, они остались в деревне, чтобы найти что-либо из продовольствия. В М.Опуево находился также раненый командир батальона. Уходить было поздно и надо защищать раненых. Думали, что подойдут наши. И они решили оборонять деревню, боеприпасов было достаточно. Обороной руководил командир батальона. Бросили оборону, пока не было всё разрушено. Командир батальона погиб. Помню еще из рассказа, раненый санинструктор, чтобы не попадать немцам в плен, подорвал себя вместе с ворвавшимися немцами гранатой. По пути следования в лагерь, немного не доходя до него, они остановились на ночлег. Развели костер и сели вокруг него. Неожиданно на них напали немцы и скомандовали: «Руки вверх!» Хотели захватить в плен. Фомичев был с автоматом и не растерялся, развернулся и очередью скосил несколько человек. Было убито 5 или 7 человек.

         Батальон размещался рядом с лагерем раненых. Погода стала портиться, появилась оттепель в последующих числах первой половины апреля, что-то до 10 числа, отправлен был последний самолет с ранеными. Что радовало, все не ходячие были эвакуированы. Осталась задача, вывести из тыла более сотни ходячих раненых и обмороженных.

         После отправки последнего самолета, батальон двинулся на выход. Двигались на север, в район д.Свинорой. Впереди шла наша разведка. И вот утром 14 апреля услышали: «Стой, кто идёт? Орудия к бою!» У наших разведчиков единственный пароль был 0-отборный русский мат. Тогда обе стороны друг друга поняли и мы с облегчением вздохнули. Наконец-то наши. Вышли мы на позиции 150мм пушек. На батарее было всего 6 снарядов и не было личного стрелкового оружия. По дороге мы подобрали несколько винтовок, которые и были переданы расчету. В этот же день мы пришли в д. Свинорой и впервые за 45 дней смогли обогреться в хатах. Всех раненых и обмороженных я сдал в медико-санитарный батальон дивизии 202сд, оборонявший этот участок. На другой день нам с самолета сбросили продукты и мы двинулись с сторону Ленинградского шоссе, чтобы сесть на поезд и снова оказаться в пос.Монино под Москвой. Где стали снова формироваться. После сформирования получили название - 5-я гвардейская стрелковая бригада.

123