Коротко моя автобиография – я родился в 1923 году в д. Высоковцы, Нагорского р-на, Киров. обл. Окончил 7 классов, после школы работал счетоводом в к-зе с 1-го сентября 1941 года учился в школе и оттуда добровольно ушел на защиту Родины в десантную часть.

Я был первым номером пулеметчиком ручного пулемета Дягтерева, вторым у меня был мой земляк из нашего же района Костылев С.М., он с нами вышел из тыла, но погиб на Северном Кавказе, под г. Оржоникидзе, станица Ордон, он получил тяжелое ранение в живот и умер.

В дер. Опуево были размещены склады с продовольствием и боеприпасами немецких войск. В марте м-це 1942 г. ночью (число не помню) с целью уничтожить склады с боеприпасами и захватить склад с продовольствием и разгорелся сильный бой. Ночь, темень и немцы придумали зажечь крайние дома, чтобы освещало. Шел бой и на рассвете нам удалось все же зайти в деревню, хотя мы понесли большие потери в живой силе. Склады с боеприпасами уничтожили, а продовольствие пригодилось нам, так как мы были уже абсолютно без продовольствия, несколько дней не ели хлеба, ни один солдат не дрогнул, не впал в панику, а продолжал диверсионные операции. В бою за дер. Опуево погиб командир 2 батальона (фамилию к сожалению не помню).

Нас воодушевляли на всю сложную обстановку, на выполнение сложных операций командование и политработники.

У нас был специально пулеметный взвод, который входил или был придан 1-му батальону. Ком. 1-го батальона у нас был капитан Жук И.И. Небольшого роста, строгий, пожилого возраста по отношению к нам, я не видел у него улыбки на лице, мы с ним были до ноября м-ца 1942 все вместе в одном батальоне, и когда меня ранило, он ещё остался.

Комиссаром бы Бессонов, командир пулеметного взвода, где я служил первым номером ручного пулемета, лейтенант Олешко, политрук Мусинов.

Ком. взвода мл. лейтенант Олешко, веселый, с гордой походкой, среднего роста, носил всегда шлем меховой, как у летчиков. Он был добр и обходителен с солдатами, разговор у него был четкий как бы, лишнего ничего не говорил, а на привале пошутит и в тылу у немцев он иногда и пошутит, развеселит нас.

Наташа Довгаль была первым другом командира нашего взвода Олешко. По моему они и жили вместе, да это и было так, потому, что они друг без друга никуда. Гибель Наташи. Это было так, даже вспомнишь, и что-то на душе задевает. Когда мы выходили из тыла, был сильный бой на берегу реки, и вот в этом бою погиб сначала Олешко, а о гибели Олешко передали Наташе, то тогда она с большим риском, под пулеметным огнем противника поползла вперед к Олешко, передав нам, что я дескать заберу его планшетку с документами, и Наташа обратно не вернулась, она попала под перекрестный огонь и погибла.

Мы верили каждому слову, сказанному командованием и были готовы выполнить любой приказ, т.к. мы знали о том, что невыполнение приказа влечет за собой судьбы всех нас десантников, наш девиз был – драться до последней капли крови, не щадя своей жизни, десантники живыми не сдаются.

При первой, прямо сказать, не удачной для нас попытке выйти из немецкого тыла на свою территорию, которая была в марте м-це 1942 г.

Наш первый батальон был головным и мы приняли первый бой на берегу реки Полоть (точно не помню название реки, как будто так), по берегу которой проходила дорога с целью прорвать линию засады немцев, бой был сильный с превосходством немцев. В это время, когда наш батальон вел бой, остальные наши подразделения и командование бригадой изменили направление и прошли эту реку и шоссе, но позднее наткнулись на засаду немцев и были разбиты и где погиб ком. бригады Тарасов.

(Здесь описывается бой первого батальона на реке Явонь в направлении Пасеки – Пенно. По всем данным это был отвлекающий удар десантников с целью отвлечь силы немцев, что позволило бригаде  без боя перейти дорогу Демянск – Старая Русса. В этом бою и погибли л-т Олешко и Наташа Довгаль. Информация о дальнейших событиях (засада и гибель Тарасова ) не соответствует действительности).

Наш батальон в бою на берегу реки нес большие потери, погиб наш командир взвода лейтенант Олешко, переводчица Довгаль – женщина, политрук Мусинов. Нам не удалось прорвать линию засады, и пришлось отступить, вернуться в ранее занимаемый лагерь в лесах Демянска.

Я чудом из чудес, и те, кто находился около меня, остались в живых. Ведь это все происходило ночью в темноте, только видно трассирующие пули да освещение ракетами, рокот немецких и наших автоматов, взрывы гранат.

После того как мы вернулись в прежний лагерь, установили связь со своими, занялись эвакуацией раненых на самолетах.

Несколько раз был в серьезных боевых ситуациях, и видел смерть прямо в глаза, но обходилось нормально и выходил из боя цел и невредим. Получил я ранение в тылу у немцев в правую щеку касательное осколочное, без повреждения кости, прямо с повязкой ходил в наряд по охране лагеря.

Вспоминается такой случай, когда мы выходили, форсировали реку, от берегов льда не было, лед был уже только на середине реки, то мы по снежной ледяной воде, дойдешь до льда, вылезешь на лед, середину реки пройдешь по льду (пометка карандашом - Полометь), а тут опять в воду, и потом уже на берег, как моржи ведь это все заставляла обстановка, иначе было нельзя, только благодаря этому трудному пути и мы вышли, мы шли там, где немцы не думали, что тут пройдет русский человек, а мы прошли. Когда мы пересекли дорогу, дело было днем, немцы засекли нас и организовали погоню за нами. В лесу еще было снега немного, и вот немцы направились по нашему следу доганять нас.

Наша колонна, как мы её называли, была на привале, и только мы стали обедать, т.е. принимать порцию пищи – один сухарь, так было все рассчитано, все продукты у каждого на особом счету, и вдруг вблизи нас застрочили немецкие автоматы и наши, бой, это наш тыловой дозор был снят немцами, были убиты двое наших, к сожалению фамилии их не знаю, а немцы ушли. Тогда мы приняли круговую оборону, но уже немцы не вернулись, и мы опять пошли дальше к своим.

Торкунов Вячеслав Васильевич 1922 года рождения проживает в настоящее время в кол…(неразборчиво) Зуевская Нагорского района, он служил  1-й МВДБ в третьей роте рядовым. Находясь в тылу у немцев получил обморожение и в последствии у него отняли ног, из тыла его эвакуировали на самолете, так же как мы отправляли и всех раненых и обмороженных на самолетах. У нас была расчищена в болоте небольшая поляна, и вот туда садились кукурузники, так мы их звали тогда, т.е. 2-х крылые ПО-2, по несколько человек и отправляли.

Наш аэродром, т.е. наша поляна тщательно охранялась, и вот я со своим пулеметом тоже находился на охране аэродрома.

В апреле, числа не помню, был такой случай – находились мы на охране аэродрома, и вот появились немцы, идут прямо на нас, мы выждали, что-то они показывают в нашу сторону, и мы не выдержали, открыли огонь по ним из пулемета, при этом было убито 2 немца, они бросили гранату, которой я получил ранение в правую щеку, касательное. Немцев было 6 человек, они быстро повернули обратно, отстреливаясь из автоматов, и быстро скрылись в лесу. Меня отправили в лагерь, у пулемета остался мой напарник Костылев.

Я с повязкой на голове ходил 2 недели и выполнял наряды по охране лагеря. Это не вымысел, а настоящая быль, факт. В лагере, конечно, мы жили и спали, и ели понемногу. Наши шалаши, сделанные из веток ели, ямы выкопаны из снега, постель из веток пихты и посередине небольшой костер, который обогревал нас только ночью, потому что днем нельзя, обнаружат самолеты, и смех и горе делили мы на всех, утром встаешь, пристывшие к тебе ветки тоже подымаются вместе с тобой, вот смех и горе. Гитар и гармошек у нас не было, у нас была на душе ненависть к врагу, мы март и апрель месяцы не раздевались. Не раздевались и в любую минуту были готовы вступить в бой.

 

В конце апреля месяца 1942 года мы стали выходить из немецкого тыла. Мы шли исключительно по тем местам, где не бывала нога человека, по снежной воде в болотах, разлились речки весенним паводком, которые мы форсировали по грудь в снежной воде. Мы шли там, где немцы даже и не думали, что тут пройдет человек. Мы были измотаны, усталые, но не падали духом, проявляли отвагу, мужество, отдавали последние силы мы карабкались к своим и мы верили нашим командирам что выйдем на свою территорию, и вышли, к большому сожалению нас вышло мало.

Ком. 1 батальона капитан Жук Ив. Ив. нас и вывел из тыла немцев. Мне помнится, мы вышли из тыла в конце апреля, где-то числа 29 или 30.

Когда была уже наша территория, то я помню, как нас солдаты на переднем крае приветствовали поднятыми винтовками, и говорили Тарасовцы возвращаются, Тарасовцы и т.д..

Видимо они, солдаты на передовой тоже знали, что мы там были в тылу и вот вышли мы в поле, уже снегу не было, а мы в валенках, в парашютных костюмах. Усталые, голодные и пошли на ст. Бологое.

В Бологое мы сделали небольшую передышку, отдохнули, и нас повезли в г. Выползово, а затем под Москву пос. Обухово, где мы и отдыхали, дальше учили нас в школе младших командиров.

  Капитан Жук Ив. Ив. Мне нравился своим остроумием, он жалел что ли солдат, как-то обходился с нами вежливо, однако со всей строгостью воинской дисциплины, к нему обратись по любому вопросу, он вежливо обстоятельно даст ответ, разговаривал быстро так, это мои выводы, все же он нас вывел из тыла, это его заслуга, он сумел подобрать азимут, или точнее путь, по которому мы выходили из тыла.

Конечно, многое забылось и вот когда ломаешь голову и многое вспоминаешь, но все трудности и все сложные ситуации забыть невозможно.

Пшеничный у нас был, по-моему, нач. штаба батальона, курил трубку, я его лично не знал и описать не могу.

Вот еще у нас был ст. сержант пом. ком. взвода Даренко, украинец черноватый, высокого роста, крепкого телосложения, с нами тоже вышел, где он, какова судьба не знаю.

После выполнения боевого задания и выйдя из тыла немецких войск 16 окруженной немецкой армии, нас направили под г. Москву, пос. Обухово.

Там прошел курсы младших командиров и присвоили мне звание ст. сержант.

Сформирована 5-я Гвардейская бригада. В 1942 году 18 ноября на Северном Кавказе под станицей Ордон меня тяжело ранило разрывной пулей в верх-треть правого бедра. Находился на лечении в г. Баку в эвакогоспитале 3683, откуда выбыл 1944 домой на родину инвалидом (укорочение ноги на 15 см.). Вернувшись из госпиталя, начал работать сразу же опять счетоводом в колхозе, затем в 1944 г. пред. правления лесопромысловой артели, потом бухгалтер, нач. хим. уч-ка и председателем Сельсовета и в 1964 году перевели меня на вторую группу и после по состоянию не работаю.

 

123