Я была в составе лыжного десанта 204 ВДБ в тылу 16 немецкой армии в марте 1942 года. Только незадолго до отъезда из г. Люберцы меня, комсорга 3 батальона, которым командовал майор Пустовгар, нач. штаба капитан Морозов(они служили вместе до Великой Отечественной войны в г. Борисполь), замполитом был старший политрук Пушкарев перевели замполитруком транспортного взвода /звание у меня было сержантское - замполитрук/, а комсоргом назначили младшего политрука Калинина.

Видимо, полковой комиссар меня перевел в свой резерв. Так, с транспортным взводом, которым командовал лейтенант Гришин /убит в тылу у немцев/, я была в тылу у немцев

Переходили мы линию фронта на лыжах, ночью в трескучий мороз в марте 1942 года. В транспортном взводе было человек 15-20, ни машин и лошадей, я знаю, что не было с нами, командиром был лейтенант Гришин. Который погиб тогда в тылу у немцев под Демянском.

В тылу у немцев взвод воевал как резерв и охрана штаба. Никогда и никого не встречала, видимо были убиты и ранены. Может быть раненые попали в плен, но всё это предположения.

Я помню, что раненого в шею подполковника Гринева вывез самолет из немецкого тыла. А как он попал, не знаю. Ранена я была 18 марта 1942 года. Перевязали меня старший военный фельдшер Костя Кротов /умер от сыпного тифа, похоронен в поселке Дерюгина Орловской области/ и рядовой Позолотин.

Вытащили меня из немецкого тыла через линию фронта по приказу капитана Воропаева (командира зенитной роты) 3 солдата-десантника. Связали три лыжи и меня к ним привязали и 6 суток тащили до линии фронта. В моей памяти осталась фамилия Денисов Николай. Помню, что он был высокий крепыш, остальные под стать, но их фамилии не сохранила память. Ранена я была днем, был, вероятно 40 градусов мороз, зима была лютая, это всё происходило в хвойном лесу, а под снегом были болота. Как мы были вооружены: автоматы ППД, ещё у меня был пистолет ТТ, патронов сколько кто с собой унес, гранаты Ф-1 по несколько штук, были у нас 50 мм мины и плохо работающие радиостанции «Север».

Иногда прилетали самолеты, сбрасывали боеприпасы и продукты (иногда попадали).

О количестве десантников, ходивших в тыл к немцам, я не могу ничего сказать, это знали штабы, нас в это не посвящали.

В тылу у немцев был и 2 батальон 204 ВДБ.

Свои переживания прятала их как можно дальше от всех. Было очень страшно. Представьте на рукавах звездочки комиссарские, девчонка совсем молоденькая, и ещё еврейка. А ребята считали меня храброй

Помню густой хвойный лес, сон на еловых и сосновых лапах, страшный холод и голод. Помню, что санчасть, когда была возможность, подкармливала нас сгущенным молоком и шоколадным драже, по-моему, оно называлось «Кола».

Полкового комиссара Никитина я помню с 1941 г. Это он привез нас, нескольких политработников, из резерва политуправления Юго-Западного фронта в 204 ВДБ в г. Чугуев Харьковской области, откуда мы выехали в г. Марксштадт Саратовской области. Это было в первых числах октября 1941 года. Он остался у меня в памяти как храбрый воин, умевший в трудные минуты брать на себя ответственность, как душевный, добрый человек.

На Дон, когда переформированный 114 СП /204 ВДБ / вступил в бой,| Никитин Дмитрий Пантелеймонович был комиссаром полка, а после ранения майора Пустовгара он был назначен уже в г.Сталинграде командиром полка 114 гв. СП.

В 3 батальоне 204 ВДВ был командир разведвзвода младший лейтенант Михаил Васильевич Алексеев. Вот его я бы представила к званию Героя Советского Союза.

Я очень хорошо помню десантника из Куйбышева Мещерякова Александра. Правда, помню его не по бригаде 204, а на 62 переправе, когда приплыла лодка полная тяжелораненных. Он лежал с оторванной ногой, висящей только на коже, не перевязанный, а просил не о помощи ему, а чтобы я сообщила семье его командира, командира саперной роты лейтенанта Александра Ивановича Докукина, что он убит. В этой лодке находился тяжелораненный сапер из этой же роты, бывший десантник, из Куйбышева, Тумаев Павел Филиппович.

Помню о крушении воинского эшелона 25 декабря 1941 г., когда мы ехали, т.е. 204 ВДВ 1 ВДК из Энгельса в Люберцы.

Во время крушения погибло 17 человек, десантников 204 ВДВ. Известна фамилия только одного десантника младшего лейтенанта Царицина Ивана Ильича. Остальные лежат безымянными. Это случилось не доезжая маленькой станции Старожилово не далеко от г. Рязань в 2 часа ночи. Туда фашисты не дошли.

Теперь о себе. 31 декабря 1945 г. я была уволена из Советской Армии в звании гвардии старшего лейтенанта. За участие в боях награждена орденами "Красного Знамени" и "Красной Звезды", медалями "За оборону Сталинграда", "За победу над Германией", 30 августа 1945 г. вышла замуж за офицера - артиллериста. Вырастила двух дочерей. Дочери - одна фельдшер, другая - инженер строитель. Мужья у них инженеры-строители. Имею трех внуков.

Работала в советском аппарате: секретарем раисполкома, инспектором по одиноким многодетным матерям, зав. клубом, библиотекарем. Последние 16 лет работала в аптеке. Была награждена медалью "Ветеран труда".

В Коммунистической партии состою как член ВКП/б/ с 14 июня 1942 г. Приняли меня в первичную парторганизацию 3 батальона 204 ВДБ 1 ВДК в пос. Малаховка по возвращению из госпиталя, а в кандидаты меня приняли в той же первичной организации 28.12.41 г. Членство в КПСС всегда было предметом моей гордости. Так как за это право я в прямом смысле расписывалась кровью.

 

Просматривая свои архивы, я нашла стихи, которые мне подарил в госпитале воздушно-десантных войск на станции Омдых в 1942 г. в июне , сержант разведчик из 1 ВДБ, студент Московского авиаинститута, житель г. Иркутск Виктор Храмцов. О его судьбе я ничего не знаю.

 

До свидания, девушка-солдат,

До свидания, милая соседка.

Я запомнил яркий твой халат,

Где знакома каждая мне клетка.

 

Тонкий профиль, черный перманент,

Звонкий голос, их я не забуду

И знакомства странного момент,

Умирая вспоминать я буду.

 

Собирали мы с тобой цветы,

Василек я путал с незабудкой.

Надо мной смеялась громко ты,

Я смущенно отбивался шуткой,

 

Знаю я, что в памяти твоей

Я сотрусь в ничтожное мгновение,

Может завтра, может быть скорей,

Но что будет так, не может быть сомнения

 

Я умчусь туда, где шум войны,

Где звучат мотивы боевые,

Где быть может у корней сосны

Уложу я кости молодые.

 

И пройдёшь быть может мимо ты,

За плечами с новым автоматом,

И сорвешь голубенький цветок,

И вздохнешь приятным ароматом.

 

До свидания, девушка-солдат,

До свидания, милая соседка.

Я запомнил яркий твой халат,

Где знакома каждая мне клетка.

 

 

28top

123